|
Евгений Большаков
(Стихи)
***
Недавно я предложил своей девушке
вырезать ей кроссворд на спине,
вписать в него ключевым словом
мое имя, а уже после, через него
заполнять оставшиеся пустыми места
будущими именами.
При этом присутствовала
какая-то из ее подруг,
и все смеялись, но как-то
грустно, без огонька,
будто на самом деле шутка
их вовсе и не рассмешила.
Наверное, либо они
слишком ярко представили себе
женскую спину
вдоль и поперек исписанную мужскими именами,
и это их ужаснуло,
либо в них действительно осталось
что-то существенное (что маловероятно).
Главное в чем я убедился, так это то,
что человека поражает только нечто,
способное непосредственно его коснуться.
***
Между прочим, у меня много стихов,
и они не так плохи, как могли бы быть.
На всем белом свете не найдется человека
способного прочесть из все до единого.
Эту уверенность я получил в годы своей юности,
когда ходил по улицам домой и в школу,
ничего не писал и мало думал о всяких стишках.
Как мне это нравилось, идти одному и думать крутые мысли.
А теперь я тот да не тот, ходить хожу
и думать стараюсь как раньше,
но мысли не лезут в голову,
скорее даже не кажутся такими прекрасными и новыми.
Более того, я могу сказать этому миру,
плюющему на все сантименты:
“Правильно – это то, что нужно,
то, что поможет тебе выжить”.
И я тоже останусь в живых благодаря
окружающим меня, милым, добрым,
отзывчивым людям.
Боже! Какое говно!
*** Печаль, печаль, голос изнутри...
Кто-то уже написал об этом,
ни то Пушкин, ни то какая-то баба
с жур. фака...
***
В общем-то дело дело было так:
я подхожу, хватаю ее за
подол платья, рассказываю
несколько забавных
историй из разряда
не особенно убогих.
И что вы думаете?
Она уже жаждет
большего,
алчет моей компании.
Я продолжаю свою
очередную тираду,
а тем временем
запускаю руку ей
между ног.
И что вы думаете?
Она уже жаждет большего.
Алчет моей компании.
Но мне некуда ее вести,
а трахаться на
неокрепшей весенней траве
она не привыкла, -
у нее хронический тонзиллит,
но это
уже последнее,
что нас объединяет.
***
Главная моя мысль заключается в том,
что они не способны литься ручьем,
и, что напрасно давить руками голову,
если они не желают сами,
можно всегда спуститься до тех пределов,
конкретнее, до предела, где помогает тело,
точнее его ошибки и прочие упущения,
достойные отвращения,
реже кривой улыбки.
***
Вещи разбросаны,
кругом кавардак.
Я на пороге чужого дома,
ты мнея знакомишь с хозяином,
видимо, он – мудак.
Я погружаюсь в отчаяние,
желаю забыться сном,
но мне мешает присутствие:
твое и еще мужчины,
больше конечно его,
хотя, если честно
он вне причины
сложившейся ситуации.
Вне всяких сомнений. Мне
следует быть смиренным,
держаться достойно,
если смогу не кричать,
чего и тебе советую.
***
Я знаю масштабы твоей вины -
это в разрезе
чужие штаны,
это обиды, что прощены,
это все ночи, что лишены
теплоты
Прежде всего хороша собой,
ты забываешь про свой
покрой -
грубый немного, слегка слепой
с вставками доброты
Кроме тебя не хотят других,
думаю, дело,
конечно, в них,
влюбленный, впрочем, еще не псих,
скорее, ее черты
Любым заблуждениям есть предел,
им может стать сумма
голых тел,
тот, кто добился чего хотел,
не имеет мечты
Прежде я думал что ты мила,
по сути край мира –
есть край стола,
познав эту мудрость, ты умерла,
могиле твоей цветы
*** Самая страшная ночь
та, что грозит случиться
сегодня с заходом солнца,
когда замолкают птицы
и некуда торопиться,
когда перед боем волки
хвостами метут поляны,
книги молчат на полке,
нудно мурлычат раны
липовых ветеранов.
Самая страшная ночь
та, что не может
сбыться,
та, что с приходом сна,
снится, снится, снится...
***
О! Я еду, и музыка работает мне в левое ухо.
Я еду, закрыв глаза, и слушаю прекрасный бит,
и ничего меня не волнует.
Нет! Одна мысль:
что сейчас думает моя девушка
обо мне.
Ее нет со мной.
Это счастье.
А, сука, это оказывается U2!
Прекрасная музыка.
Эта скрипка и эта девушка!
Я люблю их!
Люблю.
Неважно, что песня закончится,
и я не открою глаз.
Я слышу она подходит к концу,
к своему прекрасному концу,
а я еду дальше.
Никогда не любил эту группу.
 вернуться к номеру
|
